Простое счастье – взять за руку маму…

05.12.2021
23 октября 2021 | Лариса Максименко

Тетради в одной руке, хлеб — в другой… Фото Ларисы Максименко.

Девочка, оставшись из-за ошибки медиков без руки, выросла и сейчас осваивает бионический протез.

 

… Предпоследнее из того, что держала левая ручка Тани, почти 16 лет назад, – это была погремушка. Красный, голубой, белый колокольчики, дробно, весело ударив по вечерней тишине в последний раз, стихли. Старшие дети, тоже весело пошумев, угомонились и быстро заснули. Лишь мама, укачивая тогда двухмесячную Танюшку, всё ходила с нею по комнате, и кроха, засыпая, нежась, то держалась за  мамин халатик, то трогала мамину руку. И это движение было последним.

…А дальше события были страшнее бури. Внезапная болезнь. Медицинская ошибка. И жизнь Тани – уже без левой руки.

И если кто-то со стороны считает, что самые маленькие — прошлого и не помнят, и горя не понимают и ко всему на свете привыкают, то это неправда.

Вот и горе Тани, оставшейся без ручки, было, есть и за годы не ушло.

Но она – борец и нашла себя…  А бионический (с компьютерными программами. – Авт.) протез, которого добилась мама и который сейчас третью неделю изучает, осваивает ленинсккузнечанка Татьяна Тюрина – теперь уже почти взрослая, уже студентка, белокурая красавица с длинной косой, помогает ей шагнуть в будущее.

— …Так, покажи-ка нам жест «ок», – под почти неслышное ж-ж-ж, под пока еще учебное, перебирающее осторожное движение титановых пальцев командует мама. – Молодец. А теперь – рукопожатие…

И Таня сжимает мне пальцы. И в ее руке в перчатке, с мигающей точкой индикатора, издали похожей на стразу, моей руке надежно и тепло. А от Таниных глаз нам всем — радостно.

И пока мы, взрослые, уже сев, говорим, говорим, Таня, как и все дети в любом возрасте, поняв, что это надолго, вмиг уютно облокотилась о маму и, ж-ж, взяла ее – обретенной левой — за руку, «на автомате», впервые за годы. И мать и дочь, чрезвычайное событие это поняв, еще теснее прижались друг к другу.

 

Граница

… А ту ночь, конца сентября 2005-го, мама – Ирина – помнит, словно всё было вчера.

— Перед тем старшие дети принесли со школы небольшое ОРЗ, но все чувствовали себя нормально, и мы надеялись, Танюшка не заболеет…- рассказывает мама. – И заснул ребенок, да, как обычно, а посреди ночи услышала – Таня дышит очень тяжело, со стариковской какой-то одышкой… Поверить не могла. Дочка родилась и растет здоровой, и вдруг?!

…И так Таня с одышкой, они жили тогда в одном из сел Кузбасса, попала в реанимацию — одной больницы, другой… И врачи ставили под вопросом: ОРВИ, острую пневмонию, менингит ли, отит…

— В обед в воскресенье мне дали ее увидеть. Сразу спросила: «Что за  штука на ручке?» Огромная… «Это катетер, это удобно, — прорекламировали, — сутками можно держать…»

А катетер (как позже подтвердят эксперты) вдруг вызвал отек. Следом почернели пальцы. И врач, впервые с таким столкнувшись, стал… ждать приезда консилиума. А приехали коллеги — и поставили уже диагноз о некрозе и гангрене (!) левой ручки. Потому что катетер, встав с ошибкой, повредил крупный сосуд, кровь пошла внутрь, вызвала цепь последствий, гангрену… И мы с Таней поехали в следующую больницу…И я везла дочь на руках, и не знала – жива – не жива будет… И новый врач сказал, что такое, из-за катетера, бывает «раз на миллион», подобный случай был в 1970-х.

… И дальше. Шли дни. Высокая температура не падала, и дышала дочка по-прежнему тяжело.

… И врачи ждали отделения живой ткани от мертвой.

…А я пробивалась в реанимацию, я разум почти теряла, просила показать дочь. А увидела – пальчики уже не черные, и вроде бы отошли, но рука багровая страшная.

…А содрали медики мертвый слой. И как же дочка тогда страшно кричала…

…А потом стало хуже. Гангрена — шла дальше. До кости — скоро видно стало. И уже трупный цвет, трупный запах… Одна женщина на перевязке, увидев Танину  ручку, даже в обморок упала.

И медики нас, родителей, предупредили, что ампутация неизбежна, но операцию ослабевший ребенок может не выдержать…

И за Танину жизнь, которая могла вот-вот оборваться, стала молиться, узнав, кузбасская монахиня, чудотворица, матушка Николая. Ее саму неизлечимая болезнь смяла так, что Николая 35 лет лежала недвижима, 15 из них — в келье, уже приняв постриг. И к ней, в келью Ленинск-Кузнецкого женского монастыря,  шли и шли люди, неся свои проблемы. И молва, о ее тяжелой ноше, о вере и большой душе, о силе ее молитвы — за людей, в помощь людям, давно перешагнула границы города и разошлась по стране.

— А мы с Николаей познакомились еще в 1997-м. Я ждала второго ребенка, хотела братика нашему старшему сыну. Приехала, спросила, кто родится. Она улыбнулась, сказав: придется подождать… И еще…, еще…  И так — с каждой следующей дочкой… — вспоминает Ирина. – И эту нашу дочку именно матушка Николая Татьяной назвала, как мы крестить ее приехали и к Николае зашли… И мы часто у нее все годы, а в тот год особенно бывали, и она любила Таню и, прозорливая, знала предстоявший Тане путь, но молчала.

… И вот… полтора месяца врачи пытались спасти Таню и ручку.

И все это время беспрерывно молилась Николая, о Тане прося. Не за себя молилась, становясь с каждым днем все слабее. За Таню.

И монахиня-чудотворица умерла перед Таниной операцией, оставив наказ – передать для малышки в больницу икону святого Пантелеймона, которую всегда держала в руках. А для мамы Тани передали любимую подушечку Николаи.

 

Молитва

… Чудесный запах  появился в палате внезапно. Он шел от пеленального столика, стоявшего меж двух больничных окон. Мама Тани поднялась с колен, потянулась к столу.

— Я только что читала канон покаянный, Матери Божией, я в отчаянии рыдала, не просто читала – я душой кричала… Потому что было так тяжело… – вытирает слезы Ира. – Ты же не знаешь, что ждет твоего ребенка…

… А столик был пуст. Лишь маленькая, от матушки Николаи, иконка, которую мама Тани, получив, сразу поставила у дальнего края, светлым пятнышком с чем-то вдруг влажным блестела в сумерках.

— И я прямо глазам не поверила, присмотревшись. На иконе появились две – три капельки миро, благоуханные. Одна словно только что капнула с ложечки Пантелеймона, целителя, а две, уже слившись, уже текли пониже… Так Николая дала знать, мироточением её иконы, уже после  смерти, что операцию Таня выдержит, будет жить…

И, сняв с иконы капельки миро ватной палочкой, мама помазала миром ручку дочке – выше локтя, ниже которого все было страшно. И Таня – перенесла операцию, которую ей сделали в следующей, уже в новокузнецкой больнице. И ручку ей ампутировали по линии миро. Чудо, не давшее гангрене пойти выше, или же совпадение? Мама убеждена: чудо. И благодарна новокузнецкому профессору, хирургу, его опыту и труду. И монахине Николае.

— Ее молитвами … жива моя дочь!

И малышка после ампутации пошла на поправку. Через две недели Таню с мамой выписали домой, и еще слабая девчушка уже поднимала голову, пытаясь сесть… Через шесть месяцев – рвалась ползать, но без ручки опоры не было, и кроха почти сразу начала ходить.  И росла, как все, не обращая внимания на то, что одна рука –  по локоть.

Но стало подходить время к школе. Таня — отказалась расти.

 

«Я расту…»

Она начала замечать чужие взгляды. А однажды на остановке чужой дед подошел и спросил: «Где ты, девочка, потеряла руку?» Ребенок сжался, окаменел. Мама ответила, что такое может с любым случиться, что это в больнице, тромбоз.

А еще прошло время, малышка вроде обиду забыла… Но… Услышала стихи Барто «Я расту…» («… Расту, Когда гляжу в окно, Расту, Когда сижу в кино…»). И сказала: «Я расти не хочу, у меня рука же не вырастет…»

— Я после Таниных слов так плакала. Они мне на всю жизнь запали. И я, тихая мышка, стала биться за дочь, за то, чтобы у нее был бы оптимальный протез.

Первый протез, к школе, резиновый, оказался некрасивым и бесполезным. Следующие – чуть лучше, но не то.  Со взрослой кистью, например. Или с кистью, которая раз отпала на уроке, и ее скотчем назад приматывали. Представьте и ужас, и слезы, и стыд девчонки…

И так прошло почти 10 лет. Но мама-таки нашла курс, как, куда – за нужным протезом – двигаться.

…В 2007-м история двухмесячной Сони Куливец из Краснодара потрясла всю страну. Ей из-за неправильно поставленной капельницы и тромбоза ампутировали правую ручку. О ней говорили СМИ и ТВ, о ней узнали политики «наверху» и для нее, благодаря широкой огласке, в Германии сделали суперпротез. И о Соне  год за годом шли и шли сообщения, как живет, как растет, как она с протезом…

А о двухмесячной Тане Тюриной из Кузбасса, попавшей в такую же беду, оставшейся точно так же без ручки в 2005-м, не знал, кроме семьи и родных долгие годы никто. И вот мама Тани пошла по пути родителей Сони — через экспертизы, и суд доказал недосмотр медиков, из-за чего Таня осталась без ручки. А еще мама обратилась к президенту…

— После этого мне выдали справку, что ребенок нуждается в биопротезе. И так мы и шли вперед, и мы росли.

…А недавно мама с Таней съездили в Томск, к «своему» доктору-протезисту Комарову. Там для Тани впервые пришел, и бесплатно, бионический немецкий протез, с датчиками, считывающими импульсы мышц. От них — сигнал идет к пальцам. Которыми, ожидается, Таня научится даже набирать на компьютере…

Но первое, что Таня взяла, впервые в жизни, этой новой «рукой», — после первой учебы в Томске, уже дома, — так это блокнот для рисования. И сразу ушла с головой, в наброски, в картины на тему балета и сказок…

Вообще Таня начала рисовать внезапно еще несколько лет назад, получив первые уроки от мамы – педагога черчения и ИЗО, потом — в «художке». Да и гены у нее — папы — иконописца, художника…И с тех пор рисует каждую свободную минуту – истории и портреты, и про Таню говорят: «Дар…» И у нее уже есть дипломы даже международные… И она учится на дизайнера.

— А после хочу в академию, — чуть делится, смущаясь, — стать художником…

Повторюсь, в сказки 16-летняя Таня не верит с раннего детства. Но, учась сейчас жить с новой «рукой», улыбается и рисует сказки.

— Такого счастливого лица, — говорит и тоже светится мама, —  я у нее не видела никогда…

 

Оригинал статьи

(Visited 2 times, 1 visits today)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *